Михаил Юрьевич Акименко. «Железная шуба» и другие уроки Новой Земли 

Клубника с шампанским

На Новую Землю я прибыл весной 1990 года. В том году была ранняя Пасха — 15 апреля. Пасху мы отметили в городе Лиепая, потом я уехал в Ригу, оттуда улетел в Архангельск, а 20 апреля прилетел на Новую Землю. Военно-­транспортный самолет приземлился на аэродроме поселка Рогачево, и на автобусе мы поехали к новому месту службы — в Белушью Губу, столицу Новой Земли.

Стоял полярный день, круглые сутки светило солнце, мне это было непривычно. Радовала отличная погода — всего десять градусов мороза и небольшой ветер. Мне сразу посоветовали надеть «железную шубу», то есть тулуп, а я подумал: да разве ж это холод? — и продолжил ходить в шинели. Но очень быстро понял, чем отличается небольшой мороз с небольшим ветром на материке от тех же погодных условий на Новой Земле. Выходишь на улицу — и кажется, будто ты совсем без одежды. Я сразу простыл и, усвоив этот урок, в дальнейшем одевался так, как того требовали погодные условия архипелага.

Знакомясь с местом будущей службы, зашел в военторг и был поражен видом ящиков со свежей клубникой и черешней. Их привезли в канун наступающего Первомая и Дня Победы. Конечно, в Прибалтике в такое время года мы их не видели. А еще оказалось, что тому, кто купит ящик ягод, в подарок полагалась бутылка ­шампанского. На ­архипелаге действовал сухой закон, но по случаю праздника делалось небольшое послабление. И это был последний год, когда Новая Земля снабжалась на самом высоком уровне. Вскоре в магазинах военторга остались в основном консервы, которые на архипелаг завезли заранее. Но тогда даже они были благом — наши близкие друзья, однокашники по академии, которые в это время служили в Москве, жаловались, что у них и этого нет. Мы посылали им посылки, но вскоре наступили времена, когда мы уже не могли себе этого позволить.

Новая земля — сахалин

Когда на полигон приехала моя жена Светлана, мы с ней поселились в небольшой комнате в общежитии Спецстроя на улице Снежной. Из-за жилищных и других сложностей решили, что дочь Анна, которая должна была идти в школу, поживет у бабушки с дедушкой. На Сахалине.

И я, и моя жена выросли в семьях военнослужащих. Мой папа Юрий Павлович был артиллеристом. Родился я в Ростовской области, потом семье пришлось поездить по нашей великой стране — побывать в Закавказье, Приморье… Я сменил не одну школу.

Мама Мария Федоровна работала врачом-­педиатром. Отец хотел, чтобы я пошел по его стопам и стал военным, а мама прочила мне будущее врача. Чтобы никого из них не обидеть, после окончания школы в августе 1978 года я поступил в Ленинградскую военно-­медицинскую академию имени С. М. Кирова на факультет подготовки врачей для Военно-­морского флота. Родители были довольны моим выбором, и мне будущая профессия очень нравилась.

Наши родители в то время еще служили. Отец Светланы вместе со своей женой в это время проходил службу на Сахалине. У них наша дочь и пошла в первый класс.

По кубинской технологии

Жена прилетела на полигон в конце августа — к началу нового учебного года. Ее приняли на работу в школу на должность заместителя директора по воспитательной работе. Школа Архангельск‑55, как она именовалась, строилась по специальному арктическому проекту со спортивной площадкой внутри здания. Даже чисто внешне она была лучшим зданием военного городка на Новой Земле. А главное — благодаря самоотверженной работе педагогического коллектива школа давала очень хорошие знания. Большинство ее выпускников поступали в вузы, и, конечно, парни чаще выбирали военные специальности.

Работу учителей на Новой Земле можно без преувеличения назвать героической. Когда дули «варианты», руководителям и административным работникам все равно приходилось прибывать на рабочее место. Моей жене в непогоду дорога на работу с улицы Снежной давалась очень тяжело.

Через несколько месяцев нам предоставили отдельную однокомнатную квартиру на улице Советской, 3, и мы забрали Аню, которая на Новой Земле пошла во второй класс. А в 1993 году, к большой своей радости, получили квартиру в доме № 2 на улице Фомина. Этот дом, построенный по кубинской технологии, был одним из лучших в гарнизоне. Особенность технологии в том, что в доме нет батарей, а отапливается он за счет теплого воздуха, который проходит по воздушным каналам в стенах здания. На Кубе по эти каналам пропускают холодный воздух, чтобы сбить жару. А у нас их приспособили для отопления. И получилось очень удачно: сколько мы жили в этом доме, столько радовались теплу и очень комфортной атмосфере. Причем в таком доме нет риска, что прорвет трубу и система отопления разморозится.

В то время все еще очень хорошо помнили, как в начале 1990 года из-за аварии на теплотрассе стоял вопрос о выживании целого военного городка. Благодаря людям, которые трудились круглосуточно, отопление и водоснабжение было восстановлено. Но тем, кто остался без тепла в лютые холода, пережить это было очень тяжело. Детей и женщин пришлось эвакуировать на «большую землю». Не пострадали только два дома — те, что проектировались по кубинской технологии. В нашем доме находился детский сад, и очевидцы рассказывали, что во время аварии дети в нем буквально спасались.

Радовало также и то, что дом располагался рядом со школой. Это обстоятельство стало особенно важным, когда в 1993 году у нас родился сын. Жена находилась в декрете всего три месяца, а потом вышла на работу во вторую смену. Аня приходила со школы и подменяла маму, нянчилась с братиком. На Новой Земле, если у вас возникли ­какие-то трудности, никто не скажет: мол, это ваши проблемы. Нет, это общие проблемы. Когда в нашей семье появился новорожденный, нас все поддерживали, шли навстречу, помогали. Поэтому и жена работала, и дочка успешно училась, и сын рос…

Обеспечивая санитарную безопасность

Так получилось, что на Новую Землю я приехал за полгода до того, как прошли последние ядерные испытания на полигоне. Я не входил в ­категорию испытателей, но работа тех, кто обеспечивал санитарную безопасность поселка и полигона в целом, тоже была очень важна. Случись заражение воды или пищи в условиях острова, последствия могли быть катастрофическими. Поэтому мы постоянно мотались по разным точкам, строго следили за состоянием воды, пищи, воздуха. Все санитарные правила и нормы на Новой Земле исполнялись неукоснительно. И никогда никаких происшествий с этой точки зрения у нас не случалось.

Здоровье всех жителей Белушьей Губы и других населенных пунктов архипелага — это стратегический ресурс, который мы, медики, были призваны беречь. На Новой Земле всегда работали профессионалы самого высокого уровня, в том числе в медицине.

Мне повезло работать с опытными специалистами, благодаря которым я очень многому научился. Когда я приехал на Новую Землю, медицинскую службу гарнизона возглавлял подполковник медицинской службы Сергей Яковлевич Радченко, старшим помощником был майор медицинской службы Николай Петрович Шестопалов, начальником санитарно-­эпидемиологической лаборатории гарнизона — подполковник медицинской службы Владимир Леонидович Сегалевич. Вместе со мной проходили службу майор медицинской службы, врач-бактериолог Игорь Анатольевич Горбачев и майор медицинской службы, врач-эпидемиолог Олег Анатольевич Кареев. Среди офицеров — специалистов лаборатории я был самым молодым и по возрасту, и по опыту службы в подразделениях санитарно-­эпидемиологического профиля. Поэтому в начале службы в новой должности многому приходилось учиться у моих старших сослуживцев.

Когда прошло три года работы на полигоне и мне уже полагалась замена, начальник полигона Виктор Степанович Ярыгин попросил меня остаться: с кадрами в тот момент было сложно. А я уже набрался опыта, да и с Виктором Степановичем сложились хорошие служебные отношения. В то время на наших глазах сокращались подразделения, которые осуществляли защиту полигона. Это делалось под предлогом того, что их содержание — лишние траты, а на нас никто не собирается нападать. Но, к счастью, в тот сложнейший период удалось сохранить госпиталь, поликлинику и санитарно-­эпидемиологическую лабораторию. Люди продолжали самоотверженно работать, обеспечивая жизнедеятельность полигона, чтобы он был готов к испытаниям, когда придет время.

В сентябре 1993 года я был назначен на должность начальника санитарно-­эпидемиологической лаборатории вой­сковой части. Это назначение позволило мне непосредственно познакомиться с объектами полигона, где проводились испытания ядерного оружия. В первую очередь — с испытательной станцией в поселке Северный. Добраться до нее можно было морем или пролетев более 130 километров вертолетом.

Побывал я также в штольне, напоминающей московское метро во время строительства. В те времена там было все готово для возможных испытаний, и, когда в 1995 году состоялись первые неядерные опыты, стало понятно, насколько важны были усилия всех, кто сохранил важнейшие службы полигона, а значит, и его боеспособность.

На Новой Земле я прослужил пять лет и два месяца. Затем состоялся мой перевод к новому месту службы — в город Обнинск Калужской области в Центральную медицинскую лабораторию ВМФ на должность начальника отделения контроля за радиационной безопасностью. Потом я продолжил службу в Центральном военном клиническом авиационном госпитале, а в 2009 году, уволившись в запас по возрасту, поступил на работу в социально-­реабилитационный центр ветеранов вой­н и Вооруженных сил, ныне — социально-­реабилитационный центр ветеранов имени В. Г. Михайлова. Здесь проходят реабилитацию ветераны Великой Отечественной вой­ны, участники боевых действий и ветераны военной службы, в том числе и ветераны-­ядерщики Новой Земли.

И я очень рад, что сейчас могу поддержать этих мужественных людей, для которых служение Родине было главным в любые времена.

Справка:

Михаил Акименко — заслуженный врач Российской Федерации, врач-методист социально-­реабилитационного центра ветеранов имени В. Г. Михайлова, в течение 12 лет работал в должности заместителя директора этого центра (в то время он назывался социально-­реабилитационный центр ветеранов вой­н и Вооруженных сил).
До назначения на Новую Землю в течение шести лет, с 1984 по 1990 год, Михаил Юрьевич служил на Балтийском флоте: пять лет — на спасательном судне подводных лодок СС‑40, затем — начальником отделения особо опасных инфекций санитарно-­эпидемиологического отряда Балтийского флота. А с 1990 по 1995 год — на Новой Земле: сначала в должности врача-­специалиста санитарно-­эпидемиологической лаборатории, а затем был назначен начальником лаборатории.

Сегодня Михаил Юрьевич рассказывает о службе на Центральном ядерном полигоне России и о том, какую роль в сохранении полигона сыграли медицинские работники.