Что означают эти слова применительно к сельскохозяйственной отрасли? В каком объеме и виде нужна сегодня агропрому господдержка, чтобы развиваться и по-прежнему служить источником жизни для села? «Достояние Севера» пытается разобраться в этом вместе с генеральным директором ООО «Устьянская молочная компания» Еленой Лобанцовой.


— В июле этого года в Вельском районе прошло выездное заседание коллегии министерства АПК и торговли, на котором обсуждали положение дел в молочном скотоводстве. И в частности — объ­емы господдержки в сегодняшних непростых для отрасли условиях. Ваше выступление на заседании показалось нам одним из наиболее ярких и аргументированных…

И первый вопрос: сельское хозяйство сегодня может существовать без помощи государства?

— Смотрите, существует аналитика по Архангельской области по рентабельности сельскохозяйственного производства — с учетом субсидий и без учета субсидий. И она однозначно показывает: сельское хозяйство без господдержки убыточно.

Давайте теперь внимательнее рассмотрим статистику по рентабельности при наличии гос­поддержки. В 2013–2014 годах рентабельность производства в региональном АПК составляла порядка 40 процентов. В 2017-м уже 14 процентов. А в этом году, по прогнозам, она составит порядка 7–8 процентов.

— Откуда такое падение?

— Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к цифрам по динамике объемов субсидирования. Главная поддержка, которая сейчас есть в сельском хозяйстве, — это субсидия на один килограмм реализованного молока. В 2011 году для нашего предприятия она составляла порядка 5 руб­лей. В 2013-м достигла своего максимума — 6 рублей 30 копеек. К 2018 году она уменьшилась почти в два раза и сегодня равна 3,5 рубля на килограмм.

— Многие сельхозтоваропроизводители, с которыми мы разговаривали во время подготовки этого номера, рассказывали, как строили и развивали производство в 2013–2015 годах и как не хватает денег на развитие сегодня. Только, грубо говоря, на «поддержание штанов».

— В 2013 году у предприятий АПК на Севере появилась реальная возможность вкладывать деньги в модернизацию и строительство — и люди начали это делать. Потому что увидели возможность строить относительно долговременные бизнес-планы. И в результате мы получили резкий скачок в развитии сельского хозяйства: появились роботизированные фермы, комплексы с беспривязным содержанием… Это привело к росту производительности и снижению себестоимости молока. В 2013 году в области было произведено порядка 61 тысячи тонн молока, а в 2017-м на тридцать тысяч тонн больше, при этом уровень господдержки из бюджетов всех уровней не менялся.

Если не строить современные комплексы, если не работать над себестоимостью, никакого развития не будет. Но у многих предприятий сейчас нет возможности этим заниматься.

— Наверное, еще один фактор — цена реализации молока. В то же самое время, когда росли субсидии, поднималась и цена. Сейчас она — на уровне все того же 2013 года. Печальная получается математика: субсидия — 2–3,5 рубля, цена реализации — 20–22 рубля, при этом себестоимость порядка 22 рублей, а у кого-то и выше. Как при этом выживать малым предприятиям?

— Если сохранится логика процесса, мы потеряем малые, локальные предприятия.

— По вашему мнению, что должно здесь делать государство? Как изменить свой подход?

— При том что объем субсидии на реализованное молоко упал в два раза, государство сохраняет акцент именно на этом виде поддержки. Я считаю, что это неправильно. Данная субсидия самая простая и понятная, и ее обязательно нужно сохранить, но будущее, по моему мнению, за другим. Чтобы отрасль жила и развивалась, государству нужно стимулировать именно вложение инвестиций.
В моем понимании это выглядит так. Первое — акцент на поддержке племенного животноводства. В нашей области ставка субсидирования этого направления составляет 3 тысячи рублей (федеральная ставка) плюс 40 рублей за 1 кг (областная ставка) — это примерно 22 тысяч рублей за одну голову. А, например, в Вологодской — 50 тысяч. Нужно обязательно увеличивать субсидии на приобретение КРС молочного направления с высокой племенной ценностью и продуктивностью, чтобы получать много молока.

Второе. В последние годы были существенно урезаны дотации на семя, причем сохранены только субсидии на семя быков холмогорской породы. Но корова холмогорской породы, которая получится от этого быка, без прилива, к примеру, голштинской или любой другой импортной крови не даст высокую продуктивность у потомства. Получается, что субсидий сейчас на развитие генетического потенциала в Архангельской области вообще нет.

Существует хороший пример Рязанской области, где дотируют импортное семя до 50 процентов и даже вводят субсидии на сексированное семя — это когда мы с вероятностью 90 процентов можем гарантировать, что от этого семени корова родит телочку. Субсидия составляет до 900 рублей за дозу. Таким образом, Рязань быстрее наращивает поголовье дойного скота и его продуктивность: сегодня там доят по 12 тысяч килограммов молока на корову в год. Мы пока — 8 тысяч.

Третье. Самое главное — это поддержка инвесторов в АПК. Почему нельзя ввести понятную субсидию на одно дополнительно введенное скотоместо, которое получилось в результате реализации инвестпроекта по строительству или модернизации? Инвестор рад, внутренний региональный продукт области растет, АПК развивается по современным технологиям в своем регионе. Имеюются примеры таких дотаций: Вологодская область — 50 тысяч рублей за одно дополнительно введенное скотоместо. Есть очень правильная федеральная субсидия CAPEX, которая компенсирует часть прямых понесенных затрат на строительство молочных комп­лексов.

Далее. Очень важный вопрос — мелиорация. Если мы строимся, если мы развиваемся — нам нужна земля. Сегодня в Архангельской области из всех земель сельхозназначения используются около 14 процентов. Это крохи. Земля запущена, она находится в отвратительном состоянии.
Субсидия на мелиорацию составляет 36 тысяч руб­лей на гектар. Деньги хорошие, но явно недостаточные: себестоимость мелиоративных работ на одном гектаре сегодня составляет от 60 до 90 тысяч рублей. Возьмем в качестве примера УМК: сейчас наше землепользование составляет 8400 га, проект по мелиорации, который мы сейчас выполняем, — 1600 га, а для того чтобы воплотить все наши планы в жизнь, нам потребуется еще 7500 га. Можно подсчитать, в какие космические суммы это выливается.

Кроме того, необходимо вернуть субсидирование культуры технических мероприятий. И поддерживать на государственном уровне приобретение техники для мелиорации.

— Иными словами, нужно прописать господдержку для тех, кто готов развиваться?

— Да, и тогда мы свой валовой региональный продукт оставим здесь, на Севере. Сегодня же мы наблюдаем ситуацию, когда СЗФО находится на первом месте с конца в рейтинге соотношения производства и ввозимой продукции. Производство у нас в два раза меньше, чем ввоз, включая импорт. Нужно развивать свои предприятия, создавать свою переработку и свой продукт, который будет потреблять наше население, продукт понятного качества и по понятной цене.

Не будет ферм, заводов — не будет рабочих мест и налогов, не будет жизни на селе. Поэтому настоящий государственный подход к развитию сельского хозяйства мне видится в поддержке модернизации и стимулировании инвестиций.